Category: отношения

Интимные места

Ну что, друзья, посмотрела я это нашумевшее кинотворение.

И скажу вот что - самым эффектным местом у этих интимных мест был конец. Ну, в смысле, конец фильма.
Но не тот, который по сюжету, а тот, который после, уже во время титров.
Но об этом позже.
Collapse )

Антоний и Доротея

Когда-то повесть болгарского писателя Павла Вежинова "Барьер" задела многие впечатлительные души.

"Прошла еще неделя. Единственным моим достижением за это время было  то,
что раз и навсегда из моего дома было изгнано одиночество. Я  уже  был  не
один. Доротея словно незримо жила во мне и рядом со мной, хотя  и  не  как
человек, даже не как воспоминание. Воспоминание было не из приятных, а и я
старался отогнать его от себя. На его  месте  оставался  какой-то  осадок,
смутное и тягостное, но все же живое чувство. Что  это  было  за  чувство?
Трудно сказать.  То  ли  горькой  укоризны,  то  ли  стыда  за  отсутствие
чуткости. Я ловил себя на том, что мысленно веду бесконечные разговоры, но
не с нею, а с самим собой. Пытался понять, что  же  произошло.  Ничего  не
изменилось, кроме того, что я был не одинок. Доротея прогнала одиночество.
Все было в порядке, если бы она сама  не  заняла  его  места.  И  если  бы
чувство одиночества не сменилось растерянностью.
   Как-то ночью, ворочаясь без сна в  постели,  я  силился  припомнить  ее
лицо. И странное дело, я не мог себе представить четко  и  определенно  ни
одной черты. Казалось, если б я встретил ее на улице в другой  одежде,  то
просто бы не узнал.
   Нет, она не была безликой, этого про нее никак нельзя было сказать. Вот
припоминаю - нос у нее длинноват, губы узкие и бледные, волосы прямые, как
у Моны Лизы. И все же это не были определенные черты - лицо ее  непрерывно
менялось, точно поверхность реки, по  которой  то  переливаются  солнечные
блики, то пробегают тени облаков. Оно  словно  отражало  внешний  мир,  не
выражая ничего своего, - наверно, в этой изменчивости и было заключено его
непонятное очарование
."

И  душу Андрея Макаревича - тоже.